ШЕКСПИР, Сонет 66

Tired with all these, for restful death I cry, -
As to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimm'd in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And gilded honour shamefully misplac'd,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgrac'd,
And strength by limping sway disabled,
And art made tongue-tied by autority,
And folly (doctor-like) controlling skill,
And simple truth miscall'd simplicity,
And captive good attending captain ill:
Tired with all these, from these would I be gone,
Save that, to die, I leave my love alone.

П Е Р Е В О Д Ы :

МАРШАК (классический)

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.

Все мерзостно, что вижу я вокруг...
Но как тебя покинуть, милый друг!

Обет Дон-Кихота

Мечтать - пусть обманет мечта,
Бороться, когда побежден,
Искать непосильной задачи
И жить до скончания времен!

Любить, пусть обманет любовь,
Остаться неведомо где,
Когда опускаются руки -
Тянуться к далекой звезде!

Вот мой девиз!
Прямые пути!
Мой долг - безнадежно
И смело идти!

Сражаться, когда
Все гадают и ждут,
Выручая несчастных,
Что сами себя не спасут.

И пускай я погибну в бою, и в неравном бою.
Но пройду до конца я прямую дорогу свою.

Станут люди сильней от того,
Что чудак, побежденный везде,
Когда опускаются руки,
Тянулся к далекой звезде!

Слава моя, как звезда,
Будет высока всегда!..

Кто каждый миг - дыханьем, взглядом
К тебе всегда готов стремиться,
Всегда есть тот, кто просто рядом,
Кто быть ненужным не боится…

Кто знает, что любовь не просят,
Кто знает, что любовь не милость,
Чтобы её монеткой бросить,
Чтобы она к ногам скатилась…

Но в час любой, когда невзгоды
В свои тиски сжимают сердце,
Всегда есть тот, кто в непогоду
Тепло отдаст тебе - согреться…

…всегда есть тот, кому ты нужен,
Упрямый, гордый, мудрый, сильный,
Кто молча примет твою душу
В свои горячие ладони…

И не напомнит в час печали,
Когда в тоске завоет ветер -
“За тех, кого мы приручаем,
Всегда, всегда, всегда в ответе…”

Песенка иммигрантов

Ничего, иммигрант, не горюй, не грусти,
все, что было - забудь, все плохое - прости.

Да, конечно же, жаль, что имел - потерять,
жизнь сначала начать, все с азов повторять,
бросить дом и друзей и родные места,
но ведь это не блажь, это все неспроста.

Не за сладким куском на чужбину твой путь.
Эти сборы, таможню попробуй забудь :
все заслуги не в счет для служивой шпаны,
и спасибо еще, что не сняли штаны !

От души подавиться желали мы ей;
перемелется все, иммигрант, не жалей.

Ты себя уберег и детей своих спас.
Если жив человек, значит есть еще шанс
нужным стать и помочь тем, кто в большей нужде,
ведь добро - это жизнь. Жизни нет во вражде.

Тяжело, иммигрант ? Потерпи, дорогой,
перемелется все, станет белой мукой.
Испечем пироги, в рюмки водку нальем
и пойдет наша жизнь на подъем, на подъем.

Се ля ви, такова иммигрантская жизнь,
но покуда живешь, за надежду держись.

Кацо Александр

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

Борис Пастернак

Женщина

О это чудо это редкость в прочем
Чтоб женщина была хоть иногда
Умна логична и красиво очень
Такого быть не может не когда

Зато хитра скандальна и страптива
Когда ей в голову збредет червяк
Она убиет и спящего мужчину
Как это делал опытный моньяк

Писать о минусах её достоинств
Не хватит нам не ручек не пера
Наверно это все таки проблема
И изменить её уже не как нельзя

Приходится мирится нам мужчинам
Парой не замечать их глупый вздор
Эх бедные хорошие мужчины
За что вы так обижены судьбой

Давид Суперфин

Стихотворная баталия

Давно гуляющие первые два стихотворения дополнились еще двумя. Дискуссия, так сказать....

Игорь Иртеньев.
Женщины носят чулки и колготки,
И равнодушны к вопросам культуры.
Двадцать процентов из них - идиотки,
Тридцать процентов - набитые дуры.
Сорок процентов из них - психопатки,
В сумме нам это дает девяносто.
Десять процентов имеем в остaтке,
Да и из этих-то выбрать не просто.

Тамара Панферова. Oтвет Иртеньеву
Носят мужчины усы и бородки,
И обсуждают проблемы любые.
Двадцать процентов из них - голубые.
Сорок процентов - любители водки.
Тридцать процентов из них - импотенты,
У десяти - с головой не в порядке.
В сумме нам это дает сто процентов,
И ничего не имеем в остатке.

Эрнст. Ответ Иртеньеву и Панферовой
Сорок процентов из тех, что в колготках
Неравнодушны к любителям водки.
Любят порой голубых психопатки,
Правда у них с головой не в порядке.
Дуры всегда импотентов жалели
А идиоток придурки хотели.
В сумме, конечно же, нас - сто процентов:
Дур, идиоток, козлов, импотентов

Виктор Бичев -ответ всем троим:
Сорок процентов из женщин артистки
С ними иметь надо крепкие нервы
Десять процентов из них феминистки
А половина -обычные стервы
Что ж предпринять мужикам при бородках
Если проценты тут вышли такие?
Что-то из двух: иль довериться водке,
Или всем скопом пойти в голубые!

Любить - это прежде всего отдавать.
Любить - значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.


Любить - это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!


Любить - значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе и в радости вечно рядом.


Асадов Эдуард

Япония

 Япония загадочна немного ...
И как-то раз на острове Хонсю,
ложась в постель, решительно и строго
жена сказала мужу: "Не хосю!"
О этот мир под восходящим солнцем,
ну как его неместному понять?!
Муж женщины был правильным японцем
и, молча помянув япону мать,
он встал. Оделся. Вышел. Стыли тучи.
Он сел в "Тойоту". Снова. Как всегда.
Ведь где-то в префектуре Оябучи
его заждались гейши хоть куда.
Они полны порывов и горений,
добры и жизнерадостны они;
им не присущи никогда мигрени.
Минуют их критические дни.
Они глядят задорно и влюблённо,
готовы исключительно на всё,
они включают диски с Йоко Оно,
цитируют Мисиму и Басё.
Япония живёт легко и мудро,
как и не снилось ни тебе, ни мне ...
Мужчина возвращается под утро
к заботливой проснувшейся жене.
Он - радостный, хотя не отдохнувший.
В его душе, свободной от невзгод,
то расцветают яблони и груши,
то ароматно сакура цветёт.
Потом, при полном деловом фасоне
в рассветную уходит полутьму.
Его работодатель, фирма "Сони",
зарплату платит славную ему.
И так вот от рассвета до заката,
уже не первый месяц или год
живёт себе семейство Херовато.
Не так уж плохо, в принципе, живёт...

Когда в душе полярная зима,
и не известно, подойдет ли лето,
бывает очень нужно, чтобы тьма
пересеклась порой полоской света.

Что может просиять таким лучом?
Порой довольно взгляда иль улыбки,
и - словно снова провели смычком
по струнам позабытой старой скрипки.

Мечты плывут, как в небе облака,
согреты солнца первыми лучами.
И мысль ясна, проворна и легка...
Но это все не выразить словами!

Мечта и мысль находят слов одежды,
но ты не мысль, не греза, ты - надежда.

Эдуард Гольдернесс 

Про вишни

Оригинал
Сева на древо за вишней полез,
Сторож Матвей вынимает обрез.
Выстрел! Раздался пронзительный крик…
"Сорок второй!" - ухмыльнулся старик.

Стихи-пародии
О. Хайям
Плеч не горби, Матвей, и не нужно рыдать.
Гибель Севы ты можешь легко оправдать –
Столько вишен спас выстрелом, слава Аллаху!
Значит, осенью будет наливка опять.


В. Шекспир
Любовь и смерть близки как две руки,
Но думал ли о том несчастный Сева,
Когда, морали общей вопреки,
Тайком полез за вишнями на древо?

Да, он любил! Любил их нежный вкус,
Их аромат, их сладкий сок и мякоть.
Но вынести не смог любовный груз,
И проиграл…О нём не надо плакать.

От бурной страсти обретя покой,
Лежит теперь он в зарослях шалфея,
Сражённый справедливою рукой
Сурового апостола Матвея.

По-разному приходит к нам любовь,
Но плата за неё известна – кровь.



М. Басё
Меток Матвей-сан.
Кровь юного самурая,
Словно сакуры сок…

Крылья

Крылья легкие раскину,
Стены воздуха раздвину,
Страны дольние покину.

Вейтесь, искристые нити,
Льдинки звездные, плывите,
Вьюги дольние, вздохните!

В сердце - легкие тревоги,
В небе - звездные дороги,
Среброснежные чертоги.

Сны метели светлозмейной,
Песни вьюги легковейной,
Очи девы чародейной.

И какие-то печали
Издали,
И туманные скрижали
От земли.

И покинутые в дали
Корабли.
И какие-то за мысом
Паруса.
И какие-то над морем
Голоса.

И расплеснут меж мирами,
Над забытыми пирами - 

Кубок долгой страстной ночи,
Кубок темного вина.

Александр Блок

Стань самим собой

Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.

Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны.

И все и всех найдешь в порядке.
А ты - как ряженый на святки -
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.

В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-что про что-то мямлит,-
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.

Из миллиона вероятий
Тебе одно придется кстати,
Но не дается, как назло
Твое заветное число.

Загородил полнеба гений,
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.

Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышки озаренья
Собой угадан до конца

Лермонтов Михаил

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь - человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

Иосиф Бродский (1989)